Зима

 i (5) Зимой, мне ребёнку дошкольного возраста, так же было  чем заняться. Зимы были длинные и холодные. В самые холодные дни я сидел дома. А вот когда было теплее, то лазил на лыжах по многочисленным сугробам вокруг дома. Лыжи одевались на валенки, которые вставлялись в петли, а потом привязывались верёвками. Валенки часто соскальзывали с лыж, и приходилось вынимать лыжу из сугроба и снова надевать.  Иногда я выходил  на улицу с санками, но с ними было одному не интересно. На санках хорошо, когда тебя кто-нибудь везёт, или ещё на них  интересно скатиться с горы. Но до накатанных горок было далеко, и я туда один не ходил.
Как-то раз, возвращаясь, домой с прогулки, открывая калитку, я обратил внимание на большую круглую часть металлической щеколды, что её запирала. Вспомнил, что мне строго настрого наказывали ни в коем случае не касаться языком металлических предметов. Но надо было исследовать это дело, и я её лизнул.
День был очень морозный, и мой язык приклеился намертво к языку щеколды. При попытке его  оторвать было очень больно, и я заплакал, но видимо так громко, что из дома выскочила бабушка с чайником горячей воды и, поливая воду выше языка на щеколду, освободила меня. Ещё несколько дней на щеколде был белый след от моего языка. Так я получил очень ценный  для себя опыт и на всю жизнь запомнил кованую щеколду в подробностях. Почему я и в рассказе о доме не преминул, о ней упомянуть несколько раз.
Ещё что хорошо было зимой, так это то, что включали электрический свет. Центрального электроснабжения тогда в нашем селе ещё не было, но в здании старой мельницы, что стояла на плотине, был установлен тракторный двигатель  и он крутил генератор.  Оттуда по всему селу шли столбы с проводами.  Шум от этого двигателя был далеко слышен, и от его стрекотания было как то радостно и спокойно.  Заводили этот двигатель, с наступлением сумерек, начиная с поздней осени, когда день уже становился заметно короче.
На один дом разрешалось иметь, только одну лампочку. Я помню эту лампочку на длинном шнуре, её перетаскивали из комнаты в комнату. Но зато вся семья была в сборе. Вначале мы всем семейством ужинали, а потом лампочку переносили в большую комнату и вешали там, на крюк в потолке над столом. Каждый находил себе занятие. Бабушка пряла из шерсти нитки или уже вязала что-то нам из неё. Мама штопала или гладила, большим чугунным утюгом на углях. Царила атмосфера добра и радости, особенно когда был  дома отец. Он нам читал детские книжки с картинками, их у нас было много. И хотя я все их помнил наизусть, но всё равно было интересно и весело. Ещё я помню состояние безмятежного счастья от того, что все любимые люди вместе.
i (6)Но  хотя бы раз за вечер, нужно было идти в туалет, а он находился  во дворе. Для этого надо было надеть валенки, накинуть на себя пальто и бежать через двор по протоптанной тропинке. Обратно уже можно было не спешить и посмотреть на звёзды. В морозные ночи они были особенно яркими и манящими, и я стоял и смотрел на них, не знаю почему, но они меня завораживали. Правда мороз долго на звёзды смотреть не давал, и надо было бежать в тёплый дом.
После рассматривания звёзд меня тянуло на различные вопросы к отцу, связанные с мироустройством. Особенно меня волновали вопросы возникновения человечества. Меня, конечно, волновали вопросы и моего возникновения, но эта тема была какая-то скользкая и могла закончиться, ранней отправкой спать. Потому я её избегал. У меня была младшая сестрёнка, поэтому я знал, что детей рожают мамы. Но меня интересовали ещё кое, какие подробности, но  об этом-то, как раз со мною говорить не хотели. Поэтому я спрашивал за всё человечество.  Выяснив, что Земля круглая, а звёзды это как наше Солнце и вокруг них тоже есть планеты, я интересовался, откуда на Земле появились люди. Оказывается люди, произошли от  обезьян. Меня это несколько смущало, но авторитет отца был непререкаем. А вот откуда появилась самая первая обезьяна я выяснить так и не смог. Несколько раз повторив эту попытку, я прекратил эту затею. Так как настойчивым в вопросах быть нельзя, а то придётся раньше времени идти спать. Однако этот неразрешённый вопрос потом ещё долгое время меня волновал.
Так мы коротали зимние вечера. Днём же я находился дома с бабушкой, родители, сколько себя помню, были на работе, а садика в нашем селе не было.  Если на улице было холодно, то я устраивал себе развлечения в комнате, вывалив свои нехитрые игрушки на пол из картонной коробки. Бабушка всё разрешала брать, при условии, что я потом всё поставлю на место. И хотя она меня очень любила, ей было не до меня, работы по дому и по хозяйству всегда хватало. Я устраивал, то самолёт из стульев, то играл на отцовской гармони, растягивая меха изо всей силы и нажимая на как можно большее количество кнопок, потому что так легче было её растягивать. Ещё  я любил рисовать, да мало ли занятий можно найти в доме, где тебя любят и где ты счастлив.

                  Владимир Тетерин©          20.08.12  Москва

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*