Первая любовь

 i (18)  Уже в четвёртом классе  девочки  начала проникать в моё сознание. Я стал их замечать. Они меня стали замечать тоже. А одна из девочек нашего класса недвусмысленно  давала мне понять о том, что я ей нравлюсь. Меня это очень смущало, и  потому я старался  избегать её общества. Тем не менее, в классе это заметили и начали нас уже слегка поддразнивать. Мне это ужасно не нравилось.
Я же для себя решил, что если уж влюбляться то в ту, которая нравится мне. Взял и сам  назначил для себя  пассию. Правда, никаких дальнейших действий по этому поводу не предпринимал. Мы с этой девочкой и так были дружны и с удовольствием общались друг с другом.
Но вот произошло событие, которое я разве, что только сейчас смог бы объяснить.  Мой отец уезжал в командировку на месяц.  Уезжал он вместе с отцом  одной девочки из нашего класса. Я пошёл провожать отца до машины.  После того как папа меня обнял и проговорил какие-то напутствия, ко мне подошёл отец той девочки, пожал мне руку и с улыбкой попросил  защищать его дочку. Я почему-то засмущался, но пообещал. Хотя я и тогда понимал, что сделал он это просто, что бы оказать мне внимание, поддержать разговор.
После того, как они уехали, я побежал домой. Было воскресение и начало марта. Снег уже начал подтаивать, и из него можно было катать большие шары и строить крепости. Поэтому мне было чем заняться в такое чудесное время. Я забыл о разговоре с отцом той девочки и вряд ли когда-либо вспомнил, если бы не одно обстоятельство.
Ночью мне снился сон, в котором  приснилась та самая девочка. Я уже не помню подробностей того сна, но прекрасно помню, как проснулся  по уши влюблённым в неё. Эта ночь разделила моё детство на две части. До влюблённости и после неё.
Чувство было настолько сильным, что, несомненно, повлияло на меня. На моё формирование, как человека, в целом. Оно, как оказалось позже, не было обычной детской влюблённостью, хотя бы потому, что продолжалось целых, пять лет. Да и потом ещё долгие годы затухало во мне. Случилось же это со мной, когда мне было десять лет.
Утром я пришёл в школу и обнаружил для себя странную особенность. Во-первых, мне постоянно хотелось смотреть на неё, что было для меня не так сложно. Я сидел всегда на задней парте, а она впереди, через ряд вправо от меня. Во-вторых,  мне хотелось  всячески привлекать её внимание. Это было абсолютно мне не свойственно. Я не мог для себя вначале объяснить, что происходит со мной. Чувство безудержной радости и совершенно беспричинного счастья овладело мной. Но мне было десять лет и поводов для огорчений было не так уж и много.
Я хорошо учился, но отличником не был и не претендовал на это. Однако очень остро чувствовал несправедливое отношение ко мне нашей учительницы. Мне всегда казалось, что она занижает мне оценки.  Как бы я ни старался на контрольной по математике или, отвечая устно у доски,  больше чем на четыре я рассчитывать не мог. Потому и в табеле моём были только четвёрки, без троек, но и без пятёрок. Это меня тогда очень огорчало. Но своими огорчениями я ни с кем не делился, как и настигшим меня внезапно  чувством любви.
Впрочем, с оценками всё решится в пятом классе. Когда будут у нас разные учителя по различным предметам. Тогда я вдруг, к своему собственному удивлению, резко улучшу свою успеваемость, не прилагая для того каких-либо усилий. Но вот любовь моя безответная затихать не хотела. Впрочем, не будем забегать вперёд.
Да это действительно было очень серьёзно. Кроме того, что мне постоянно хотелось на неё смотреть, я ещё и думал только о ней. Ещё я вдруг заметил одну очень важную особенность. Я  стал стесняться её присутствия. Ещё вчера было всё нормально, а сегодня  я не мог  с ней даже заговорить и уж тем более к ней обратиться. Это было просто сильней меня.
Если вдруг она  обращалась ко мне, то я краснел и не мог сходу что-либо вразумительное ответить. Я не мог не думать о ней, и постоянно хотелось, как я уже говорил, смотреть на неё. Но в то же время я немел,  сталкиваясь с ней наедине. Всё это было очень непонятно для меня и вносило ужасный дискомфорт в мою жизнь.
Поделится, по столь важному вопросу было не с кем. Друзья, конечно, были, но обсуждать с ними свою любовь к девочке, было для меня темой запредельной. Со своими родителями у меня не было таких доверительных отношений. Даже моей любимой бабушке я не мог рассказать о своей любви.
Как называется, нахлынувшее вдруг во сне на меня чувство, я догадался довольно быстро. Желание же как-то само выражаться по этому поводу было непреодолимым. Тогда я решил прибегнуть к бумаге. У меня была маленькая записная книжка, и я в неё начал записывать свои чувства к этой девочке. Даже поначалу пытался писать стихи, но они у меня не пошли. Тогда  я просто несколькими предложениями стал описывать события происходившие между мной и ею. Впрочем, событий было не так уж и много.
Она, поняв всякую бесперспективность общения со мной, как с одноклассником, перестала обращать на меня внимание. Ответным чувством ко мне она не пылала. Но я то, об этом не знал. И не могу сказать почему, но мне непременно нужно было это выяснить.
i (19)Писать записки и передавать ей их в классе я не мог. Риск быть раскрытым одноклассниками в своих чувствах, был очень велик. А именно этого я ужасно стеснялся. Потому как-то исхитрился и сунул ей запечатанную и заклеенную  записку в карман пальто. Сердце моё учащённо билось, и готово было выпрыгнуть из груди, когда я совершал это действие. В записке было предложение о дружбе, что тогда  для меня было равносильно признанию в любви. Ещё с большим трепетом и волнением я ждал ответа.
Однако ответа не последовало. Она никак положительно, на мой подвиг над собой, не отреагировала.  Однако замечать меня, стала ещё меньше. Но зато как-то хитро, после этого, стала на меня поглядывать её подруга. Правда, надо отдать им должное, дальше это не пошло.
Потом были весенние каникулы, обильно таял снег, и бежали ручьи. Очень любимое мною время года. Но я не находил себе места и мне по-прежнему хотелось видеть её постоянно. Для этого я старался больше ходить по улице, а так же старался не пропускать  не частые детские фильмы в доме культуры. Иногда мне действительно удавалось её увидеть. Тогда я смотрел издали на неё, и был счастлив. Я замечал все внешние с ней перемены и радовался, когда видел на ней новое красивое пальто или плащ.
Ещё в то время я подружился с мальчиком из нашего класса, с которым раньше особенно дружен не был.  Ему единственному я открылся по поводу  своих чувств. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что и он тоже безответно любит её. Как не странно, но этот факт ещё более сблизил нас. Мы даже иногда предпринимали совместные прогулки с целью увидеть её, и когда нам это удавалось, то оба были счастливы.
Так закончился четвёртый класс, пришло лето. Я поехал в пионерский лагерь в надежде, что она тоже поедет туда, но этого не произошло. Я же с трудом дождался окончания месячного срока в лагере. Мне там было скучно и не интересно. Особенно меня убивало отсутствие  рядом речки.
Идти  к ней строем с песнями и речёвками два километра, мне ужасно не нравилось. Мало того ещё и купание по пятнадцать минут в общей куче всего отряда. Меня, привыкшего уже целыми днями пропадать на реке, это просто убивало. Унизительным казался и постоянный контроль, и жёсткое расписание на весь день.
В общем, лагерь я с трудом пережил и больше уже никогда в последствие не соглашался туда ехать. Но каково было моё  удивление, когда я узнал, что моя тайная любовь в это лето поехала в Артеке. Для меня Артек был недостижимой мечтой. Сказочный лагерь на берегу Чёрного моря. Я завидовал ей,  радовался за неё одновременно и с волнением ждал встречи с ней.
В начале сентября, с небольшим опозданием, она появилась  в нашем классе загорелая и очень красивая. Я наблюдал за ней со стороны, моё сердце учащённо билось, и был по-своему счастлив.  Но эту мою идиллию нарушила самая настоящая тогда для меня трагедия.
У нас было два четвёртых класса «а» и «б». Но в пятый класс пришли дети из соседних с нашим посёлком сёл, где была только начальная школа. Наши два класса непомерно выросли, и было решено образовать ещё один пятый класс «в». Когда зачитывали списки классов, сердце моё оборвалось, я остался в своём классе, а её перевели в новый класс «в». Для меня это была настоящая трагедия.
После этого разделения,  на переменке нужно было приблизиться к её новому классу и хотя бы издали увидеть её. Можно было бы, просто взять и зайти в класс. Повод для этого мог найтись всегда. Но этого я почему-то очень стеснялся. Впрочем, в школе было множество различных совместных мероприятий, которые давали возможность её видеть достаточно часто.
Так продолжалось несколько лет. Мои чувства со временем нисколько не ослабевали, и я даже и не думал о других девочках. Хотя конечно замечал их взросление и внешние изменения. Но любил я только одну, и это по-прежнему оставалось для всего моего окружения тайной. Ещё несколько раз мною предпринимались попытки, передавать ей записки, но каждый раз она делала вид, что ничего не произошло.
i (20)После восьмого класса у нас сложилась группа ребят и девчонок, примерно до десяти человек. Это была группа по интересам и взаимным симпатиям, в которую мы оба входили. Летом мы почти каждый день встречались на школьном стадионе, играли в бадминтон, другие игры, катались на велосипедах, купались. Но я по-прежнему не мог свободно с ней общаться, только в случае необходимости.
Уже в девятом классе моё чувство стало понемногу утихать.  Частичному моему освобождению от него, способствовал внезапный её отъезд  вместе с родителями из нашего посёлка. Это уже трагедией для меня не было.
Но ещё много лет судьба сводила нас периодически.  Однако увидев её, я всегда чувствовал изначально волнение и некоторою скованность в её присутствии. Потом это проходило, но почему-то всё равно мы с ней общались очень мало. Так некогда между нами и не случилось откровенного задушевного разговора. То моё неразделённое чувство для каждого из нас по разному, видимо было тому преградой.
Такова была моя первая  любовь. То, что она была неразделённой, придавало ей особую прелесть. Безусловно, это наложило отпечаток на всю мою дальнейшую жизнь. Но я очень благодарен себе, что  в таком юном возрасте испытал, столь сильное чувство. Я благодарен жизни за то, что рано узнал — счастье это просто видеть и наблюдать за любимым человеком.  Быть счастливым просто от его присутствия и  существования в этом мире.
Я так же рано узнал, что это такое, когда  сердце разрывается на части, если ты отвергнут. Потом рана постепенно  зарастает и  вновь появляется надежда, и смысл дальнейшей жизни. Это очень важно  в самой безвыходной и безнадёжной ситуации  находить причину жить дальше.

                         Владимир Тетерин©    02.08.13 Москва

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*