Почему я не стал лётчиком

 скачанные файлы (2) Был аномально жаркий август 1972 года. От жары в северной части средней полосы России загорелись торфяники. И хотя в непосредственной близости к посёлку, где жил Владимир торфяников не было, но всё равно небо было затянуто дымом, так что облаков не было видно. Впрочем, их может быть, и вовсе не было в тот день. Только солнце жёлтым пятном проглядывало сквозь дым, и на него можно было смотреть, даже не щурясь. Запах дыма постоянно присутствовал в воздухе, а жара ещё усиливала его.
Это был такой период, когда Володя уже уволился с временной работы, а до школы ещё оставалось две недели. В их посёлке было принято мальчишкам на лето устраиваться на какую либо низкоквалифицированную работу. Владимир тоже не хотел отставать от остальных и все лета, начиная ещё с пятого класса, работал, чаще всего подсобным рабочим на стройках. Да и родители были совсем не против лишней копейки. Тратил он свои заработанные деньги сам и, как правило, на одежду к школе. В этом году Володе предстояло пойти уже в последний, десятый класс.
В этот день Володя решил почитать книгу в своём излюбленном месте. Он вытащил раскладушку и поставил её в саду под яблоней. Но долго читать он не смог. От висевшего в воздухе дыма першило в носу, да ещё эта жара без единого дуновения ветерка, покрывала кожу липким потом.
Немного почитав, он сложил раскладушку и пошёл на речку. Обычно он ходил в компании с друзьями, чаще всего с Геннадием. Но сегодня все друзья были заняты своими делами, и Володя пошёл один.
Река Вятка, на высоком берегу которой стоял их посёлок, была в те времена достаточно широкой,  полноводной и судоходной. Володя быстро сбежал по тропинке, извивающейся змейкой по высокому крутому склону, заросшему огромными елями и мелким кустарником. Так он оказался на берегу реки среди многочисленных лодок, разных размеров, приколотых  гроздьями к более крупным цепям, закреплённым каким-либо образом к  берегу. Чаще всего они крепились к елям.
Почти у каждой семьи была своя лодка, поэтому весь берег вдоль посёлка на несколько километров был ими усеян. Была лодка и у семьи Владимира, на которой чаще всего он и плавал. Но сегодня, в его планы, кататься на лодке, не входило. Да и одному было скучно это делать.
Берег был практически безлюдный. Даже колья что бы привязывать лодки для рыбалки в проводку,  торчащие тут и там из воды вдоль всего берега, сейчас были свободны. День был будним, да кроме того и время было такое, что утренняя рыбалка уже закончилась, а вечерняя ещё не началась.
В двухстах метрах выше стояла плавучая пристань для пассажирских теплоходов, и там ещё можно было заметить небольшое движение людей. Да ещё немного ниже по течению, какая-то женщина полоскала с лодки бельё.
Прямо напротив тропинки, по которой Владимир спустился, буквально в десяти метрах от берега стояли на якорях две  баржи, связанные бортами друг с другом. Чтобы баржи не разворачивало к центру реки, их за корму привязывали к берегу тросом.
Ещё вчера вокруг них кипела работа, разгружали бутовый камень, насыпанные большими кучами  по палубам барж. Разгружали вручную, используя в основном труд таких же мальчишек, как Володя. Подгоняли самосвалы с металлическими кузовами, как можно ближе к бортам барж и мальчишки  закидывали эти камни прямо в кузов.  От такой погрузки по всему берегу  раздавался грохот от ударов камней по металлу кузова.
Сегодня баржи стояли уже пустые, дожидаясь буксира-толкача, который уткнётся носом в специальные стойки на корме и будет их толкать перед собой к месту назначения.
Володя подошёл к берегу, разделся, кинув одежду на ближайшую лодку, и осторожно зашёл в воду. Входить медленно в воду не в его стиле, но берег был усыпан довольно острыми камнями. Кроме того среди камней было множество бутылочных осколков и ракушек от мидий. Потому под ноги нужно было смотреть  внимательно.
Вода была тёплой, но всё равно приятно освежала. Кроме того у реки не так пахло гарью. Просто так плавать было не интересно, поэтому Владимир подплыл к барже, дальней от берега. Дотянулся до одной из стоек,  за  которую баржу толкает буксир, подтянулся и стал забираться по ней  наверх. В боках стойки были сваркой вырезаны большие овальные отверстия. Края этих отверстий были неровные и рваные, но многочисленные слои краски притупили их.  По ним как по лестнице можно было добраться до верха стойки, потом встать на верху, на пятачке на котором еле умещались ступни ног и оттуда нырнуть или прыгнуть в воду. Для более мелких мальчишек это считалось не малой доблестью и отвагой. Так как стойка разгруженной баржи возвышалась над водой метров на шесть, семь.
Володя проделывал это и раньше. Сейчас он спокойно забрался наверх, постоял несколько секунд на верхней площадке и, оттолкнувшись, нырнул головой вниз. Вода почти без брызг приняла его тело, и он не меняя направления, почти под прямым углом  устремился к дну реки. Постепенно его движение в воде замедлилось и остановилось, но дна он так и не достал. Володю  несколько удивила глубина этого места.
Он всплыл наверх, немного отдышался, набрал воздуха полные лёгкие и снова нырнул уже с поверхности воды. Он вновь устремился ко дну реки, быстро работая ногами, выставив вперёд руки. Вода из мутно-зелёной постепенно превратилась в тёмную, почти непрозрачную, но дна всё не было. Запас кислорода уже закончился, в висках застучало, нужно было всплывать. Володя предпринял последние усилия, ещё активней работая ногами.
скачанные файлы (3)Но тут случилось непонятное. В голове, как будто, что-то взорвалось, в глазах засверкали искры или какие-то блики. В этот момент Володя полностью потерял ориентировку в пространстве. Возможно, он даже на какие-то секунды потерял сознание. Но очевидно руки и ноги знали, что делать и активно заработали на подъём.  Так он быстро всплыл на поверхность. С шумом вынырнул и жадно вдохнул воздух. Но тут же закрыл, открывшиеся было глаза. Всё вокруг кружилось со страшной силой. Он лёг на воде на спину, распластав руки и ноги, и снова попытался открыть глаза. Такое впечатление, что задымлённое небо кружилось вокруг него. Он опять закрыл глаза, расслабился   на спокойной поверхности реки. Он чувствовал, как его тело медленно плывёт вниз по течению. Сколько он так лежал? Может быть минуту, может меньше. Потом он снова открыл глаза, небо уже не кружилось. Тогда он перевернулся на живот и не спеша поплыл к берегу. Осторожно выбравшись на берег, он сел на сидение ближайшей лодки, постепенно  приходя в себя после случившегося. Голова вначале сильно болела, но вскоре боль стала затихать.
Посидев так ещё с полчаса, Володя не спеша пошёл домой. Он не кому об этом не рассказывал. Больше никаких последствий для него этот случай не имел и он вскоре о нём забыл.

                                                                          *  *  *

   В марте месяца следующего года,  около десятка мальчишек, десятиклассников, желающих стать лётчиками, военкомат направил в Киров на медицинскую комиссию. Комиссия проходила в доме культуры, одного из машиностроительных заводов.
Володя чувствовал себя неуютно в незнакомой обстановке. И даже не от того, что было ему холодно, раздетому до трусов, среди таких же, как он нескольких десятков пацанов, а скорее от равнодушия врачей. Врачи их как по конвейеру  передавали друг другу. Они разглядывали, выслушивали, что-то спрашивали, записывали и отправляли дальше.
Володе запомнилось, как его проверяли на обоняние. Подсовывали под нос по очереди с десяток разных флаконов,  и нужно было определить, что это. Володя прекрасно чувствовал разницу в запахах, но не знал, как это называется. Из всего предложенного  он узнал только нашатырный спирт. Пытался объясниться с доктором, но та и слушать его не хотела, приглашая следующего.
Расстроившись, что он не пройдёт из-за этих запахов комиссию, он перешёл к окулисту. Окулист всех проверял по долгу, закапывал, что-то в глаза, после чего зрачки расширялись, и человек переставал чётко видеть. Зрение у Володи было в норме.  Но после этой проверки, всё вокруг стало как в тумане. Это добавило ещё большего дискомфорта в его состояние.
images (4)Следующим врачом была ухо-горло-нос. Нос и горло женщина врач, проверила быстро, а вот с ушами возилась долго. Сначала там пыталась что-то прочистить, потом долго разглядывала через зеркала. Пригласила для консультации ещё одного доктора. Наконец вынесла вердикт:
— Комиссию можешь больше не проходить. У тебя баротравма левого уха. Это не совместимо с лётной работой.
— Что? – переспросил  Володя.
— Баротравма уха. Это не лечится, так как барабанная перепонка повреждена. Эта травма не даёт возможности использовать гермошлем, что для лётчика очень важно, — пояснила  врач.
— Но откуда она? – недоуменно спросил удивлённый Володя.
— Такие травмы распространены у водолазов, — пожав плечами, ответила доктор.
И тут Володя вспомнил: задымлённая Вятка, искры в глазах, крутится небо и головная боль. Вопросов у него больше не было.
— Можешь поступать в любое другое  училище, кроме лётного, —  сказала на по следок доктор.
Но Володю больше,  ни какие училища не интересовали. Он оделся и вышел на улицу. Был март, но холодно было по-зимнему. Светило солнце, и отражалось от снега. Это окончательно выбило Володю из колеи, так как буквально ослепило его глаза с расширенными зрачками.  На троллейбусе он ехать не захотел. Побрёл пешком, не зная дороги, ориентируясь, по троллейбусным троллеям.
Его глаза слезились то ли от солнца, то ли от рухнувшей мечты. Так он шёл около часа, пока не увидел знакомое здание драм театра. Их бывшие соседи по посёлку, у которых он остановился, жили рядом с театром. За этот час он немного успокоился. Что же о профессии лётчика придётся забыть.

         Владимир Тетерин©         25.11.14 Лёвинцы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*