Речка

i (3)  На втором месте для меня после дома и двора где я жил, была речка.   Мой мир, после того как был изучен двор и его окрестности, расширялся дальше. Не могу сказать точно во сколько лет я самостоятельно стал убегать на речку, но это произошло довольно рано, точно задолго до того как я начал ходить в школу. А в школу я пошёл с шести лет. Плавать  научился также очень рано, по крайней мере, не умеющим плавать я себя не помню.
Наша речка называлась Ляжь. Что бы пойти к ней, нужно было предупредить об этом бабушку. Бабушка  всегда отпускала, перекрестив на дорожку и сказав при этом: — «С Богом».
Для того что бы попасть  на речку, нужно было перейти  улицу напротив нашего дома и дальше по тропинке между грядок пройти метров пятьдесят. Потом тропинка уходила резко вниз,  необходимо было сбежать  по ней   и не упасть. Дальше начинался заливной луг и там уже никаких построек ни огородов не было. Наша река весной разливалась до самого этого спуска, по которому я только что сбежал.
На лугу всегда росла сочная трава и по ней  гоняли стадо колхозных коров. Поэтому нужно было быть осторожным, чтобы не наступить на жирные лепёшки навоза разбросанные тут и там. Коровы со временем выедали почти всю траву,  не трогали только конский щавель, свечки которого торчали над лугом,  становясь  со временем  сухими и рыжими. Почему он назывался конским, для меня было не понятно, потому что лошади его тоже не ели.
Пробежав по лугу ещё метров  шестьдесят, я оказывался у цели.  Наша речка была очень небольшой и достигала в самой широкой её части до двадцати метров. Но тогда я другой не знал и меня она вполне устраивала. По  нашей стороне росли ивы и немного кустарника, а противоположная сторона была глинистая и обрывистая и на ней ничего не росло.  Речка  была  извилистой  и вот как раз примерно напротив нашего дома она резко начинала забирать влево, и уже не так близко было бы до неё добраться, живи мы дальше по улице.
Местами река была мелководной,  и по каменистым перекатам можно было легко перейти на другую сторону. Но мелкие участки чередовались с более глубокими.  А были даже довольно глубокие места, течение там замедлялось, а ширина реки в этом месте увеличивалась. Такие места назывались  омутами. Один такой омут как раз находился чуть ниже по течению. Берег и дно в  этом месте было песчаное, идеально приспособленное для купания. Что мы детвора и делали, когда вода в речке становилась относительно тёплой. Но этого  ещё нужно было дождаться.
i (4)Погода в наших краях не всегда баловала. Бывали среди лета сильные дожди. Тогда наша речка немного увеличивалась в размерах и становилась мутной, красноватого цвета от обилия глины в её берегах, а так же от грязных ручьёв, сбегавших с горки со стороны села.  Тогда не только купаться,  но даже рыбу было ловить невозможно. Но всё равно, даже в это время на речке было хорошо. Можно было сесть под ивой и смотреть, как красноватые потоки воды бурлят, закручиваются в глубоких местах, нагибают ветки торчащих из воды залитых прибрежных кустов. Когда дожди прекращались, то нужно было подождать хотя бы  дня три, пока эта муть уляжется. Но нам не терпелось и мы купались,  не дожидаясь её полного осветления.
Став чуть постарше я пристрастился ловить рыбу. У меня была своя удочка, и даже намёт. Намёт это такой сачок на длинном шесте, для ловли рыбы в мутной воде. Особенно часто его используют сразу после того, как сойдёт лёд. Намёты у взрослых были большими, а у меня  был маленький как раз по мне. Но как  не старался я повторять все в точности движения, что делают при ловле намётом  взрослые,  ни разу в свой намёт ничего не поймал. Но зато на удочку  я ловил. В основном гольянов, это мелкая рыбёшка без чешуи, иногда пескарей и уж если совсем повезёт то окуня.  Но это было не часто, так как окуня нужно было ещё вытянуть из воды, а он мог завести в кусты,  запутать там леску и тогда приходилось обрывать крючок и идти домой. Запасных крючков я с собой не носил, так как не умел их привязывать.
Пойманную рыбу я складывал в маленькую стеклянную банку, сейчас их называют майонезные. Но тогда в наших краях майонеза ещё не знали, и она была просто маленькая банка.  Когда я приходил домой с уловом, несколькими гольянами и парой пескарей, бабушка меня очень хвалила, чистила мою рыбу и жарила на сковородке с яйцом. Мне больше нравились жареные яйца без рыбы, так как в ней жареной ничего кроме маленьких колючих косточек   не было. Но я не возражал, ел свой улов, терпеливо выбирая косточки.
Рыба в нашей речке водилась и довольно крупная. Я слышал рассказы об огромных щуках поросших мхом  от старости, о  голавлях, не свойственных,  для них размеров и иногда даже побаивался этих гигантов, когда купался.
Примерно в километре выше по течению нашу речку перегораживала  деревянная плотина и мост.  С боку на плотине стояло так же деревянное здание, это была когда-то водяная мельница.  Мельница в ту пору уже не работала, но плотину поддерживали в должном порядке, ремонтировали, сливали излишнюю воду во время паводка. Потому выше плотины  был пруд и по нему уже ездили на лодках и ловили рыбу сетями.
Ниже плотины, падающая через слив вода, стекала по скользкому деревянному настилу и образовывала довольно широкую заводь. Эта заводь станет излюбленным местом рыбалки и купания для меня, когда я уже пойду в школу. Тогда я буду  ходить туда с товарищами. А до школы я в основном бегал на речку один, так как в близь стоящих домах мальчишек моего возраста не было.  Тогда я довольствовался мелководным участком реки и меня это вполне устраивало.

               Владимир Тетерин©       03.07.12 Москва

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*