Зима

 i (5)Зимой мне, ребёнку, дошкольного возраста, также было чем заняться. Зимы у нас длинные и холодные. Так что в самые холодные дни я сидел дома. А вот, когда становилось теплее, то лазил на лыжах по многочисленным сугробам вокруг дома. Лыжи одевались на валенки, которые вставлялись в петли, а потом привязывались верёвками. Валенки часто соскальзывали с лыж, тогда приходилось вынимать лыжу из сугроба, чтобы снова её надевать. Иногда, я выходил  на улицу с санками, но с ними было одному не интересно. На санках хорошо, когда тебя кто-нибудь везёт, или ещё на них весело скатиться с горы. Но до накатанных горок было далеко, и я туда один не ходил.

Как-то раз, возвращаясь домой с прогулки, и открывая калитку, я обратил внимание на большую круглую часть металлической щеколды, что запирала её. Вспомнил, как мне строго настрого наказывали — ни в коем случае не касаться языком металлических предметов. Но надо было исследовать — почему нельзя? И я её лизнул.
День был очень морозный, и мой язык приклеился намертво к языку щеколды. При попытке его оторвать было очень больно, и я заплакал. Но, видимо, так громко, что из дома выскочила бабушка с чайником горячей воды и, поливая воду выше языка на щеколду, освободила меня. Ещё несколько дней на щеколде был белый след от моего языка. Так, я получил очень ценный для себя опыт и на всю жизнь запомнил кованую щеколду в подробностях. Почему я и в рассказе о доме, о ней упомянуть несколько раз.

А ещё, что хорошо было зимой, так это то, что по вечерам включали электрический свет. Центрального электроснабжения тогда в нашем селе ещё не было, но в здании старой мельницы, что стояла на плотине, устанавливали тракторный двигатель и он крутил генератор. Оттуда по всему селу шли столбы с проводами. Шум от этого двигателя разносился далеко по округе, и от его стрекотания становилось, как-то радостно и спокойно. Заводили этот двигатель, с наступлением сумерек, начиная с поздней осени, когда день уже становился заметно короче, а с весны электричество не подавалось.
На один дом разрешалось иметь, только одну лампочку. Я помню эту лампочку на длинном шнуре, как её перетаскивали из комнаты в комнату. Но, зато, вся семья была в сборе. Вначале мы всем семейством ужинали, а потом лампочку переносили в большую комнату и вешали там, на крюк в потолке над столом. Каждый находил себе занятие. Бабушка, обычно, пряла из шерсти нитки или уже вязала что-то нам. Мама штопала, шила или гладила, большим чугунным утюгом на углях. Всегда царила атмосфера добра и радости, особенно, когда дома находился отец. Он нам читал детские книжки с картинками, а их у нас было довольно много. И хотя я все их помнил уже наизусть, но всё равно было интересно и весело. Ещё я помню состояние безмятежного счастья от того, что все любимые люди находятся вместе.
i (6)Но, хотя бы раз за вечер, а нужно было идти в туалет, который находился  во дворе. Для этого необходимо надеть валенки, накинуть на себя пальто и бежать через двор по протоптанной тропинке. Обратно уже можно было не спешить и посмотреть на звёзды. А в морозные ночи они были особенно яркими и манящими, и я случалось останавливался и смотрел на них. Уж не знаю почему, но звёзды меня притягивали и завораживали. Правда, мороз подолгу на звёзды любоваться не давал, и надо было бежать в тёплый дом.

Но, после рассматривания звёзд, меня тянуло на разного рода вопросы, связанные с мироустройством, с которыми я приставал к отцу. Особенно, меня волновали вопросы возникновения людей. Меня, конечно, волновали вопросы и моего собственного появления, но эта тема была какая-то скользкая и могла закончиться, ранней отправкой в кровать. Поэтому я её избегал. Кроме того, у меня была младшая сестрёнка и я знал, что детей рожают мамы. Но меня интересовали ещё кой-какие подробности, однако, об этом-то как раз со мною говорить и не хотели. Поэтому приходилось спрашивать за всё человечество.
Выяснив, что Земля круглая, а звёзды — это, как наше Солнце, и вокруг них тоже есть планеты, я интересовался — откуда на Земле появились люди. Оказалось — люди произошли от обезьян. Меня это несколько смущало, но авторитет отца был непререкаем. А вот откуда появилась самая первая обезьяна? Я выяснить так и не смог. Несколько раз повторив эту попытку, я прекратил подобную затею. Так как быть настойчивым в неудобных вопросах было опасно, а то придётся раньше времени ложиться спать. Однако, этот неразрешённый вопрос потом ещё долгое время меня волновал.

Так, мы коротали семьёй зимние вечера. Днём же я находился дома с бабушкой, родители, сколько себя помню, всегда были на работе, а садика в нашем селе не было. Если же на улице было холодно, то я устраивал себе развлечения прямо в комнате, вывалив свои нехитрые игрушки на пол из картонной коробки. Бабушка всё разрешала брать, при условии, что я потом всё поставлю на место. И, хотя она меня очень любила, ей было не до меня, работы по дому и по хозяйству всегда хватало. Я же устраивал, то самолёт из стульев, то играл на отцовской гармони, растягивая меха изо всей силы, и нажимая на, как можно большее количество кнопок, потому что так легче было их растягивать. А ещё, я любил рисовать, да мало ли занятий можно было найти в доме, где тебя все любят и где ты счастлив.

                     Владимир Тетерин©          20.08.12  Москва

  Отблагодарить автора
<<предыдущий рассказ…………………………следующий рассказ>>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *