Как я служил в армии

скачанные файлы (4) В армии, которая тогда называлась Советской Армией, мне удалось служить сразу после окончания пединститута. Время было спокойное. До начала Афганской войны, о которой, разумеется, никто и не подозревал, оставалось ещё более года. Выпускникам пединститутов, не служившим в армии, давалось право избежать исполнения «Священного долга по защите Отечества», как пафосно говорилось в те времена. Но для этого необходимо было до 27 лет проработать учителем в сельской местности.

Однако, со мной в то время приключилась любовь, силы неимоверной, и ради неё я готов был на всё. Но, так как я не представлял свою будущую жену, живущей в деревне, то решил, что мне лучше отслужить в армии. После чего, я смогу спокойно и счастливо жить с любимой в городе.
Но, призываться в армию из сельской местности, где я уже находился на тот момент, было совсем непросто. Кроме существовавшего закона, был ещё военком, а он слышать не хотел о моём призыве без разрешения моего отца, с которым он был дружен. Мой же отец, вдоволь хлебнув армейского лиха, во время Великой Отечественной войны и после неё, категорически не хотел, чтобы я добровольно шёл служить в армию. Но я, мотивированный своей любовью, с таким жаром  убеждал его, о необходимости моей службы, что, в конце концов, он сдался. Так я попал служить в Советскую Армию по блату.
Надо сказать, что среди моих сверстников, косить от армии было делом очень непопулярным. Наоборот, парень, отслуживший в армии, считался полноценным и готовым к дальнейшей жизни. Другое дело, что армия была своеобразной школой, которая могла, как закалить человека, так и сломать его. Но подобный анализ уведёт нас далеко от той истории, что я хочу вам рассказать.

Служить мне довелось в ГСВГ, что расшифровывается, как Группа Советских Войск в Германии. Сразу после пересылок, поездов и  самолётов, полные впечатлений от столь резкой смены окружающей обстановки, природы, погоды, страны. Я, обмундированный в новую армейскую форму, большую чем нужно, на несколько размеров, вместе с группой товарищей, сформировавшейся в процессе пересылки, попадаю в учебный центр под городом Котбус. Этот город находится в восточной части Германии возле границы с Польшей. Как оказалось, мы попали в учебный центр по подготовке младших сержантов для мотострелковых войск, что в просторечии зовётся просто – пехота.
В Советской Армии всё любили окутывать страшной тайной, поэтому до прибытия в часть, мы и в самом деле не представляли, куда нас везут. Наша часть располагалась в четырёхэтажных казармах, ещё довоенной постройки. По преданию, эти казармы в своё время были построены, для размещения дивизии СС «Мёртвая голова». Казармы были очень добротными кирпичными зданиями, но без особых излишеств. Они никогда не перестраивались, и было видно, что изначально, предназначались для размещения солдат. Жили мы по десять человек в комнате, плюс одиннадцатый сержант — командир отделения.
Правда, слово «жили» не совсем подходит для армейского лексикона. В казарме мы ночевали. А всё остальное время находились на  спортивных площадках, учебных классах, на плацу, на полях для тактических занятий, да мало ли ещё где, мы могли быть.

Главной задачей наших командиров было занять нас настолько, чтобы у нас времени не осталось присесть и задуматься о своём армейском житье бытье. Я помню, что единственной мечтой тогда для меня было, просто сесть и спокойно посидеть. В мечтах я видел мягкое кресло, стоявшее в одной из комнат родительского дома.
Но физические нагрузки являлись не самыми страшными и изнуряющими для меня. Самым неприятным и непонятным явлением для меня, оказалось, непременное унижение личности, стирание в порошок любого проявления солдата, как индивидуальности. Унижение на каждом шагу, в каждом действии и в каждом поступке. Этому унижению противилась вся моя душа, и я никак не мог понять тогда, да признаться и сейчас мне не понятно, для чего нужно было так стараться превращать нас в единую серую массу, безликую, тупую и грязную. Я не могу сказать, что именно меня подвергали подобным испытанием, больше чем остальных. В этом я был наравне со всеми. Но обстоятельства, когда в тебе не видят и не хотят видеть человека, для меня были самыми страшными и самыми унизительными.

Исполнителями, подобного отношения к нам, были наши сержанты. И, как уж они так подбирались, по какому такому кармическому закону, но фамилии некоторых из них я до сих пор хорошо помню. Удручало и удивляло то обстоятельство, что большинство сержантов нашей учебной роты, также служили срочную службу после окончания институтов. Но данное обстоятельство несколько не выделяло их, среди менее образованных коллег.
скачанные файлы (6)Бесконечные пробежки, приседания, отжимания и внезапные команды «Вспышка!» При исполнении которой, вся рота должна была броситься в рассыпную и упасть на землю, прикрыв голову руками. Так мы якобы защищались от вспышки ядерного взрыва. При этом сержантами специально выбирался участок дороги , как можно грязнее, а идеально с лужами.
А также бесконечные построения, ходьба строевым шагом, с исполнением ротной песни и без неё. Ещё у них была любимая команда «Отставить», то есть, вернуться в исходное положение. Особенно часто, наши сержанты любили её повторять после команды «Отбой!» Что означает быстро раздеться, правильно уложить свою форму и лечь спать. Бесконечные одевания и раздевание при подъёме, но, особенно часто, при отбое. А ещё, стояние часами в коридоре, когда уже нужно было спать, и, случалось, некоторые просто падали в обморок от усталости. Их относили из строя на руках, но остальные продолжали стоять.
Да мало ли что ещё могло взбрести в головы наших доблестных сержантов. Никогда это не было продиктовано необходимостью, а чаще дуростью, тщеславием и их безнаказанностью.
Офицерам же, очевидно, так было проще и они, либо разыгрывали из себя отца родного, либо демонстрировали откровенное безразличие ко всему происходящему. Случались и среди них, люди склонные к садизму, но значительно реже, чем среди сержантов. Увлечение алкоголем и полное безразличие к службе, людей уже наигравшихся в армию. Так, можно было, охарактеризовать большинство наших офицеров.

И очень быстро при такой службе, все наши инстинкты свелись к двум основным: спать и есть. Мы почти постоянно были голодны, хотя ели довольно много, и нам постоянно хотелось спать.
И вот, представьте себе, такой случай, когда рота заходит в столовую, и каждый встаёт напротив своего места за столами. На столах дымящиеся бачки с первыми и вторыми блюдами, тарелками с мясом и горами хлеба. Кормили нас тогда в армии, кстати,  хорошо. Так вот, рота стоит и ждёт команды, чтобы сесть, быстро всё это поделить и съесть. И в это время, вдруг, раздаётся команда, вместо «садись», «строиться выходи». Я до сих пор помню этого сержанта, и уж не знаю, чем это было вызвано, и что ему не понравилось, но приказ этого отморозка запомнил на всю жизнь. Так, мы остались голодные.
Но, сейчас, мне вспомнился случай не самый тяжёлый для нас солдат, а скорее юмористический.

В нашу учебную часть нагрянула проверка. Надо сказать, в армии никогда не бывает внезапных проверок, так как всё заранее известно. Мы уже за месяц до неё что-то всё чистили, красили, перекрашивали и снова чистили, очень мало спали, без конца ходили строевой и отрабатывали самые разные, сомнительной нужности задачи, и так далее.
В то время ходил  в армейской среде анекдот, который для нашей армии подходил идеально:
К американскому президенту приходит его главнокомандующий всеми вооружёнными силами и говорит:
— Господин  президент, давайте объявим войну Советскому Союзу.
Президент возмутился:
—  Да ты что! Это же третья мировая война! Да нас с тобой проклянут  во всех будущих поколениях, если они, конечно, будут после этого на Земле!
— А мы господин президент, только объявим войну, а нападать не будем. Тогда они сами себя проверками замучают.

Так, оно в действительности и было. Но, когда начиналась сама проверка и комиссия уже была в части, для солдат наступала настоящая лафа. Нас всех с утра строем и с песнями уводили на занятия за пределы городка, а точнее, в лес. Там нас почти не дёргали и не строили, мы мирно сидели возле костров и могли спокойно поговорить и что-то рассказать друг другу. Все рассказы, конечно же, сводились к родному дому и гражданской жизни. Наша недавняя гражданская жизнь, казалась нам теперь, просто другой реальностью. Потом мы возвращались строем на обед, а после него опять в лес до ужина. И пусть тогда была зима, но в Германии это время года не такое уж суровое. Поэтому нас подобный расклад целиком и полностью устраивал.
Вот так, однажды, в очередной раз, в полной походной амуниции, мы направлялись в лес после обеда. Но строй остановил наш ротный командир по званию капитан. Встав во главе роты, он повёл нас через самый центр нашего небольшого военного городка. Навстречу роте бежал офицер с квадратными глазами, упреждая нашего командира, что прямо по нашему курсу глава комиссии — генерал. Но, видимо, это и было целью нашего прохождения, поэтому мы продолжили своё движение во главе с командиром.
скачанные файлы (5)
Вскоре действительно прямо по маршруту нашего движения  оказался генерал-лейтенант, окружённый  группой офицеров. По команде командира:
— Рота!
Мы все перешли на строевой шаг, чётко чеканя его подошвами наших сапог по асфальту. При приближении к генералу, наш ротный скомандовал:
— Равнение на пра-во!
Мы все повернули головы направо, а наш строевой шаг стал ещё более отрывистым и чётким. Генерал подошёл к бровке, приложил руку к папахе, отдавая нам честь, и громко поприветствовал нас:
— Здравствуйте товарищи солдаты!
На что мы, пропустив два шага, на третий, должны были громко заорать:
— Здравия желаем товарищ генерал!
Но уже на втором шаге в задних рядах нашей колонны кто-то пискнул:
— Здра…
Рота сбилась, и чётко чеканя шаг, в гробовом молчании прошла мимо генерал-лейтенанта.

Я по росту шёл всегда в первой шеренге и видел, как голова нашего капитана, буквально вжалась в воротник шинели, словно её лишили шеи. Так в полном молчании мы прошли ещё метров сто и повернули за ближайшим поворотом дороги. Командир остановил роту и даже не глядя в нашу сторону, вызывал к себе сержантов. Остальная рота под командованием одного из них, пошла дальше намеченным курсом.
Вскоре  нас догнали взъярённые сержанты, и тут уж ничто не могло помешать им, оторваться в полной мере, на нас за случившийся казус. К счастью, того бедолагу, что сорвался на приветствие раньше времени, выявлять не стали. Сразу приступили к наказанию всего коллектива, то есть нашей роты.
Мы ходили строевым до вечера, горланя приветствие всем сержантам по очереди. В конце концов, они устали, и оставив двоих из своего числа, наименее крутых, удалились в казарму. Эти двое ещё водили  роту какое-то время, заставляя нас, каждые пять минут переходить на строевой шаг и кричать приветствие:
— Здравия желаем товарищ сержант!
Наконец, устали и они. Тогда, оставшиеся сержанты, поступили следующим образом. Один встал в начале прямого участка дороги на окраине нашей части, где мы всё это время тренировались, а другой в конце её. Мы же должны были строем идти от одного к другому, но поравнявшись по ходу движения с очередным придорожным столбом, которых было несколько на этом участке, приветствовать его по команде одного из нас:
— Здравия желаем товарищ столб!
В казарму мы вернулись уже перед отбоем. Так, закончилась для нас очередная проверка нашей учебной части.

Учёба в этой воинской части продолжалась шесть месяцев. Это было самым трудным отрезком времени за весь мой срок службы в Советской Армии. Помогала мне выстоять и выдержать всё это время, моя любовь. Я её связывал тогда с конкретной девушкой, но сейчас я понимаю — меня спасало само чувство. Именно чувство и мысли о моей любви помогали мне в самые трудные моменты наших армейских будней.
Позже, когда я уже окончил  школу сержантов, и получил сразу звание сержанта в числе десятка отличников – курсантов. Вместо младшего сержанта, что получили все остальные. Тогда мне было предложено остаться в этой учебной части в качестве командира отделения. Но я категорически отказался от столь лестного предложения и предпочёл поехать в полную неизвестность, в обычную линейную часть. И, конечно, дальше моя солдатская служба складывалась по-разному, но я чётко помнил всегда о данном себе обещании, — никогда и ни при каких обстоятельствах я не должен стать таким сержантом, какие командовали мной в учебной части.
И с полной  ответственностью могу заявить, — я таким никогда не был.

                          Владимир Тетерин©       22.02.2013  Москва

   Отблагодарить автора
<<предыдущий рассказ…………………………..следующий рассказ>>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *