Речка

i (3) На втором месте для меня, после дома и двора, где я жил, была речка. Мой мир, после того, как был изучен двор и его окрестности, расширялся дальше. Не могу сказать точно, во сколько лет я самостоятельно стал убегать на речку, но это произошло довольно рано, точно ещё задолго до того, как я стал ходить в школу. А в школу я пошёл с шести лет. Плавать научился также очень рано, по крайней мере, не умеющим плавать, я себя не помню.

Наша речка называлась Ляжь. Но, чтобы пойти к ней, необходимо было предупредить бабушку. Бабушка всегда отпускала, перекрестив на дорожку и, сказав при этом, — с богом! А для того, чтобы попасть на речку, нужно было перейти улицу напротив нашего дома и дальше по тропинке между грядок пройти ещё метров пятьдесят. Потом тропинка уходила резко вниз, так, что необходимо было сбежать по ней и при этом не упасть. Дальше начинался заливной луг и там уже никаких построек ни огородов не было. Наша река весной разливалась до самого этого спуска, по которому я только что сбежал.
На лугу всегда росла сочная трава и на нём пасли стадо колхозных коров. Поэтому нужно было быть осторожным, чтобы не наступить на жирные лепёшки коровьего навоза, разбросанные, то тут, то там. Коровы со временем выедали почти всю траву. Не трогали они лишь конский щавель, свечки которого торчали над лугом, становясь со временем сухими и рыжими. Почему тот щавель назывался конским, для меня и сейчас непонятно, потому что лошади его тоже не ели.

Пробежав по лугу ещё метров шестьдесят, я оказывался у цели. Наша речка была очень небольшой и достигала, в самой широкой её части, максимум, двадцати метров. Но тогда я другой не знал, и меня она вполне устраивала. По нашей стороне росли ивы и немного кустарника, а противоположная сторона была глинистая и обрывистая и на ней ничего не росло. Речка была извилистой и вот, как раз, примерно, напротив нашего дома она резко начинала забирать влево, и уже не так близко было бы до неё добраться, живи мы дальше по улице.
Местами река была мелководной, и по её каменистым перекатам можно было легко перейти на другую сторону. Но мелкие участки чередовались с более глубокими. А были даже довольно глубокие места, течение там замедлялось, и ширина реки в этом месте увеличивалась. Такие места назывались омутами. Один такой омут, как раз находился чуть ниже по течению. Берег и дно в этом месте было песчаное, идеально приспособленное для купания. Что мы, детвора, и делали, когда вода в речке становилась относительно тёплой. Но этого ещё нужно было дождаться.
i (4)А погода в наших краях не всегда баловала. Случались среди лета сильные дожди. Тогда наша речка немного увеличивалась в размерах и становилась мутной, красноватого цвета от обилия глины в её берегах, а также от грязных ручьёв, сбегающих с горки со стороны села. В таких случаях не только купаться, но даже рыбу было ловить невозможно. Но всё равно, даже в это время на речке было хорошо. Можно было просто сесть под ивой и смотреть, как красноватые потоки воды бурлят, закручиваются в глубоких местах, нагибают ветки, торчащие из воды, залитых прибрежных кустов. Однако, когда дожди прекращались, нужно было ещё подождать хотя бы дня три, пока эта муть уляжется. Но нам не терпелось, и мы купались, не дожидаясь её полного осветления.

Став чуть постарше, я пристрастился ловить рыбу. У меня была своя удочка, и даже намёт. Намёт — это такой большой сачок на длинном шесте, для ловли рыбы в мутной воде. Особенно, часто его используют сразу после того, как сойдёт лёд. Намёты у взрослых были большими, а у меня маленький, как раз по мне. Но, как я не старался, повторять все движения в точности, что делают при ловле намётом  взрослые, ни разу в свою снасть, так ничего и не поймал. Но зато, на удочку я ловил. В основном гольянов — это мелкая рыбёшка без чешуи, иногда, пескарей и уж, если совсем повезёт, то окуня. Но подобное случалось нечасто, так как окуня нужно было ещё и вытянуть из воды, а он мог завести в кусты, запутать там леску и тогда приходилось обрывать крючок и идти домой. Запасных крючков я с собой не носил, так как не умел их привязывать.
Пойманную рыбу я складывал в маленькую стеклянную банку, сейчас их называют майонезными. Но тогда в наших краях майонеза ещё не знали, и она была просто маленькой банкой. Когда же я приходил домой с уловом — несколькими гольянами и парой пескарей, бабушка меня очень хвалила, чистила мою рыбу и жарила на сковородке с яйцом. Мне больше нравились просто жареные яйца без рыбы, так как в моей жареной рыбе ничего кроме маленьких колючих косточек не было. Но я не возражал, ел свой улов, терпеливо выбирая косточки.
Рыба в нашей речке водилась и довольно крупная. Я слышал рассказы об огромных щуках, поросших мхом от старости, о голавлях, не свойственных для них размеров, и иногда, даже побаивался этих гигантов, когда купался.

Примерно, в километре выше по течению, нашу речку перегораживала деревянная плотина и мост. С боку на плотине стояло старое деревянное здание — это была когда-то водяная мельница. Мельница в ту пору уже не работала, но плотину поддерживали в должном порядке, ремонтировали и сливали излишнюю воду во время паводка. Поэтому выше плотины образовался пруд и по нему уже плавали на лодках и ловили рыбу сетями. А ниже плотины, падающая через слив вода, стекала по скользкому деревянному настилу и образовывала довольно широкую и глубокую заводь. Эта заводь станет излюбленным местом рыбалки и купания для меня, но когда я уже пойду в школу. Тогда я буду ходить туда с товарищами. А до школы я, в основном, бегал на речку один, так как вблизи стоящих домах, мальчишек моего возраста не было. Так что приходилось довольствоваться мелководным участком реки и меня это вполне устраивало.

                    Владимир Тетерин©       03.07.12 Москва

  Отблагодарить автора
<<предыдущий рассказ………………………….следующий рассказ>>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *